Григорий Нестеров

член союза художников РБ
член международной гильдии художников
лидер объединения художников "Артель"
1999 - медаль за заслуги в искусстве (Минск)
2002 - включен в энциклопедию "2000 выдающихся европейцев XXI века"; (Англия)

Тексты Григория Нестерова:

Книга «Часы человечества»
«Концептуальная экспозиция моей жизни»
«Сентиментальное путешествие из Минска в Париж»
«Искусство для искусства»
Сто лет без Виктора Мусатова

Страница на facebook

Перейти к работам

Участие в выставках

  • 1997 — The Jane Voorhees Zimmerli Art Museum (USA, New Brunswick. New Jersey)
  • 2008 — Museum of Contemporary Russian Art (USA, Jersey City)
  • 2004 — «Государственный Национальный Музей» (Минск)
  • 1999 — «Музей Современного изобразительного искусства (Минск)
  • 2005 — Аукцион «Кристи» (Лондон)
  • 2005 — выставка в «Центре Пьера Кардена» (Париж)
  • 2000 — галерея Zepter International
  • 2003 — галерея «Манеж» (Москва)
  • 1991-95 — выставки в Центральном доме художника (Москва)
  • 2005 — галерея Stella International (Париж)
  • 2003 — Gallery De Stijkamer (Зандвоорт, Голландия)
  • 2000 — галерея Schaek und Wildbolz (Швейцария)
  • 1990 — Галерея Биркенхофа (Германия)
  • 1990 — Барселонский интернациональный артфорум (Испания)

Готовиться к печати книга Григория Нестерова «Часы человечества».

   В ней предлагается новая, ранее нигде не встречавшаяся периодизация изменения во времени мировой культуры. Автором рассматривается только хронологически датированный период человеческой истории - последние 5 тысяч лет.
    Работа была начата в 1971г. В основе лежит простая идея- все изменения человеческих настроений не хаотичны, а носят закономерный характер и отпечатывются в следах любой человеческой деятельности, в том числе и в произведениях культуры и искусства.
    Был использован и спрессован огромный материал - живопись, музыка, архитектура, поэзия, литература; высказывания деятелей культуры, общественных деятелей и философов. Все это сконцентрировано и отжато до максимально возможного минимального размера. В простой и доступной не только для специалистов, но и для широкой публики форме, показаны закономерности, волны и циклы изменений человеческих настроений в прошлом, но этот материал достаточно просто продлевается в будущее время и позволяет прогнозировать характер изменений в обществе ожидающих

человечество через тысячи лет вперед.
     Эта книга будет нужна и интересна всем слоям общества, всем профессиям, не только деятелям искусства, но и ученым, медикам, бизнесменам, военным и политикам.

Григорий Нестеров 12.8. 2008.

Концептуальная экспозиция моей жизни.

Я и концептуализм.

   Мы все плывем в одном потоке,каждая пылинка представляет собой всю беоконечносеть...Что я?, зачем я?, почему?...все этo вопросы баз ответа.
     О термине "концептуализм" я узнал только где-то в 70-х годах во время моего посещения Москвы и выставок на Малой Грузинской.
     К моменту появления термина "концептуализм" в 1961-62гг. я был "бесконечно" взрослым 22~легним-человеком,имеющим некоторый жизненный и творческий опыт.
     Активно изучая философию и посещая национальную библиотеку я сблизился с кружком сверстников, с которыми всё активно обсуждалось и переваривалось.
     Это было сразу после съезда партии в 1956 г. Стоячее болото минской жизни было освещено ослепительным светом, перед нами,казалось,была блестящая перспектива...

   Все это длилось, увы, недолго в 1962г во время моей очередной поездки в Москву я обратил внимание на группу художников, выставленных в Манеже и отметил их в записной книжке. На следующий день все эти имена без исключения были приведены в разгромном докладе- Хрущёва—это был конец надежд.
     Эти годы были временем первых хэппенингов (тогда они так не назывались) ...Я с моим другом талантливым несостояв-шимся поэтом и прожигателем жизни, Гарриком Шабановым... демонстративно на центральном городском проспекте выгуливали черепаху... По коридорам национальной библиотеки ходили задом наперед -- при этом я носил один красный, другой - черный ботинок и свитер был вывернут изнанкой наружу. Изображали статуи на пьедесталах... На снимке с балкона национальной библиотеки, радом со зданием ЦК мы изображали своими телами слово из трех букв...
     Общественный мрак сгущался - правление Хрущева, сменилось правлением Брежнева - 1964гг.
     Шараханье то в бегство от реальности в мечту то истерика бунта, ломки с 65 до середины 70-х годов. Поиски выхода.
   ... Кризис - как будто быстро бежал и внезапно ударился о мощную стену - в голове -туман, открываешь глаза -тишина- стена, в ней тонкая трещинка, радом былинка, ползет муравей — still life -тихая жизнь- принятие реальности.

   Появляется ощущение неплодотворности, ненависти, отталкивания, бунта... Ощущение себя, как объекта... чувства.., чувственность.
     Чем меня привлекает концептуализм, так это размытостью своих границ,способностью включать в себя многое.
     Очень удачный лозунг. "Искусство после философии", "Конец философ ии"-.позволяет подойти к рассматриваемому предмету без предвзятости, без субьективизма - вот нужные слова, которые вырывают на первый план --объект, объективизм.
     В качестве картины - объекта, инсталяции выступали поочередно обрывки текста, кусок природы, пустота, ничто, или предметы, изготовленные руками человека, любая реальность, попавшая в поле зрения.
     Не случайно в этот же период появляется гиперреализм - это тяга к объективу -объективности.
     Реальность, постигаемая не умом, но чувствами!
     Я делаю следующий шаг - ощупываю это н е ч т о, эту реальность кистью Банальная реальность - натюрморт, портрет, автопортрет, пейзаж -как инстоляция.    Выплывающий образ, как знак чего-то, стоящего за ним. Попытка ухватить это.

   Это -не объяснишь --это можно только почувствовать -- для меня важна не столько сама картина, как это нечто, появляющееся в воздухе с ней рядом.
     Приступая к работе я не пользуюсь логикой, ее можно употреблять после... Я ничего не выдумываю, я ничего не констуирую - это акт принятия.

Я окружаю зрителя своими работами, как флажками,
Я и зритель -- одно целое...
Акт принятия реальности - акт любви...

    Для меня предметом инстоляции становится само чувство, эмоция.
    ...И только чувство и эмоция способны полностью захватить зрителя...
    Не аппеляция к логике...
     Я не даю названия работам - они идут* под номерами - как можно назвать Э т о?! -- В каждой работе я пытаюсь прикоснуться к одному и тому же-этому нечто
     Мои работы напоминают слабые батарейки- особым образом соединенные вместе, они дают сильный ток...
     В каждом новом зале, в каждый новый момент времени экспозиция меняется сама собой. Мои работы можно смотреть боковым зрением, возле них нужно находиться...

Сентиментальное путешествие из Минска в Париж

Париж- понятие интернациональное, всеобщее- это символ и это реальность, неповторимая и конкретная, сильно отличающаяся от всего , что видел до сих пор… В Париж конечно легче добираться самолетом, но романтичней и более основательно автобусом, битком набитым людьми, большинство из которых еще никогда там не бывшими. Вот за окном проплывает Минск, Беларусь, затем Польша, Германия…

Аура сгущается, становится тяжело дышать, пассажиры дружно Выскакивают на остановках покурить и потрогать землю ногами, чтобы убедиться в материальности происходящего…а вот и Франция… темнеет… В Париж, совсем не такой как на открытках и в фильмах, приезжаем ночью- громадные, таинственно освещенные кварталы, незнакомые улицы, акведуки, туннели …мелькание света и тени…

Днем Париж другой… Время и пространство спрессованы в картины, камень и лица людей. Тонкий, неуловимый парижский шарм. Величие и грациозность, чувство такта и меры. 20 век, с его агрессивностью,

фанатизмом и неумеренностью, с его техницизмом и крайним формализмом, бунтом и отрицанием всей предыдущей мировой культуры – органично и гармонично вплавился в архитектуру и сам стал историей той самой культуры, которую отрицал… Даже такие радикальные формы как Эйфелева башня, центр Помпиду и стеклянная пирамида у Лувра, стали такой же органичной и привычной частью Парижа, как Елисейские поля и Нотр Дам.

Первым мы посещаем Центр Помпиду, или Национальный Музей Современного Искусства. Здание стилизовано под фабрику или нефтеперегонный завод – вроде бы рационализм и функциализм оборачивается барочным нагромождением конструкций и труб.

Большая выставка называется «Big Bang» (Большой взрыв). – Тема: «Разрушение и созидание в искусстве 20 века». Впервые материал располагался не по хронологическому принципу, а сгруппирован по темам. Это придает относительную цельность и драматичность экспозиции (в отличие от аналогичной коллекции в Стедлик музеум в Амстердаме, показавшейся мне более аморфной.)

По мере того как 20 век удаляется от нас, все настойчивей возникает вопрос: «А что это было?» Конечно, тут, в музее, представлено не все искусство минувшего века, а наиболее острые и характерные, по мнению устроителей, образцы искусства. Это действительно был большой взрыв, и большое разрушение… разрушение реальности предшествовавшей 20 веку. Но даже взрыв, не только разрушает, но и созидает. Что же создано? Новая реальность! Реальность в которой

мы живем и новые люди, с которыми мы живем… Мы оказались в новом, незнакомом, неисследованном мире. И если 20 век воевал с реальностью, а главным было понятие эффективности, то 21 веку придется ее, реальность принять и ведущими станут понятия правды и верности…

Искусство 20 века закрывало глаза и жило в бредовом, фантастическом и головном мире; шокировать, эпатировать, привлекать внимание любой ценой, нетрадиционным поведением, или изображение реальности деформированной, гротескно искаженной и осмеянной… Циклические переходы от агрессивной ярости разрушения к глубокой депрессивной меланхолии.

Но вернемся к Парижу… Как ни странно, посещение Монмартра произвело на меня большое впечатление. Бодрый декабрьский ясный день. Подъем на самую настоящую гору. Фантастическая перспектива города… Мысленно возвращаюсь на сто лет назад… Это место было пригородом. Маленькие улочки, уютные дешевые кафе. Богема со всего мира. Ощущение постоянного кайфа… Замечательные, дешевые французские вино и сыр. Красота и величие природы. Мир еще целен, все едины, дружны и великодушны… Но в душе у каждого появляется желание отщипнуть, откусить, оторвать от этого целого часть, поделить и присвоить единый неделимый, цельный мир, не подозревая, что тем самым они его уничтожают… И, тем не менее, этот город, принадлежащий времени, французам и всему человечеству, еще цел и невредим и отсюда, с Монмартра, удивительно красив…

Время объединяет и гармонирует стили и времена, поэтому мне показался неудачным опыт по очистке и осовремениванию Нотр Дама, но гулкое пространство внутри собора все искупает; на каждой стене громадные, пыльные, первоклассные шедевры живописи, не уступающие по ценности картинам Лувра…

Но вот и Лувр, громадный и величественный дворец французских королей, благодаря которым человечество сохранило и преумножило несметные сокровища духа. За один раз немыслимо все осмотреть, выручает только то, что очень многое раньше видел в многочисленных изданиях… Быстро пробегаю историю человеческой культуры ненадолго задерживаясь в некоторых точках, лежащих в разных временах и разных географических пространствах… Особый интерес к архаике – цельность мира, впервые явившегося человеческому сознанию… Удивительное, неповторимое разнообразие человеческого опыта…Египет, Вавилон, Шумеры, Халдеи, Греки, древний Рим… Европа средневековья и возрождения, Европа до 20 века… Привлекла внимание французская живопись конца 18 начала 19 века – Давид, Жерико, Делакруа, Энгр… Обычно я долго стою перед картинами Рембрандта, но на этот раз я более спокойно воспринял их… К моему удивлению меня надолго приковала к себе прекрасная коллекция Леонардо да Винчи. Ощущение тайны и глубины… Репродукции не передают полного масштаба его произведений.

Выхожу из Лувра, незаметно вынося несметные сокровища мировой культуры. Таких как я много, но Лувр не скудеет…

А это музей Д’Орсе – гигантская коллекция импрессионистов – они показались немножко тускловатыми и почерневшими… но великолепен и ярок поздний Клод Моне; и совершенно сияющий постимпрессионизм Ван Гога...

Рад, что не пожалел несколько дополнительных евро за коллекцию русской живописи в этих же стенах. Смотрю глазами французов – то что дома не воспринимаем, не ценим… здесь выглядит эффектно, своеобразно, оригинально…

Не удается попасть на Климта – очередь на пол дня, но я не унываю – в Париже много частных галерей, говорят более двух тысяч… Они разбросаны в разных частях города, довольно хаотически, перемежаясь кафешками и маленькими магазинчиками. Тут представлено сегодняшнее искусство – общее впечатление: преобладание декоративных и эстетских подходов, смакование фактуры, виртуозности мазка; иногда тонкие гармонии, иногда вульгарный, кричащий цвет… иногда эпатаж. Каждая галерея ориентирована на своего зрителя и покупателя. Большинство на среднего. Есть и на богатого. Богатого вульгарного и богатого с претензией на вкус… Как всегда трудно найти серьезное, глубокое искусство, его мало, ему трудно пробиться.

Несколько дней не много, чтобы ознакомиться основательней хотя бы с частью из галерей. Это поверхность художественной жизни Парижа и мира… Здесь представлены все страны, в том числе, время от времени мелькают и белорусские художники.

Вот и сейчас, не в какой нибудь маленькой галерейке, а в Центре Пьера Кардена, в сердце Парижа открылась выставка живописи наших художников. Выставку почтил своим присутствием, к великому удовольствию художников, мэтр белорусской живописи Борис Заборов. Экспозицию можно хвалить и критиковать за одно и то же – например, за широту охвата – хорошо, что было представлено много стилей и художников, или критиковать – не всегда работы художников уживались друг с другом.

Хотелось бы помечтать о том, чтобы выставок было побольше, с широким и более узким охватом, с привлечением государственных а может быть спонсорских денег, ведь народы еще больше чем спорт сближает и облагораживает культура… Если такие мероприятия делать не формально, вкладывая в это душу, потраченные деньги могут со временем окупиться за счет роста стоимости картин. Рождающееся при этом доверие, понимание, дружбу трудно переоценить…

Конечно, на этот раз мы больше посмотрели в Париже, чем показали и больше получили, чем дали… Но не надо слишком скромничать и прибедняться – у нас в Минске прекрасная коллекция живописи в Национальном Художественном Музее.

У нас многочисленная и достаточно сильная школа современной живописи, еще сравнительно не изученная и не известная. Белорусская живопись оказала мощное, революционизирующее влияние на мир. Вспомним общепризнанных гениев 20 века – Шагала и Малевича.

А Сутин ? А наши замечательные современники – Целков и Заборов, работающие за рубежом, но являющиеся нашей национальной гордостью и совестью?

Слава белорусского искусства это также и деньги, а деньги должны приносить проценты… Мы их не используем. Это не рационально…

Нужна ли нам культурная самоизоляция?…

Как мы оценим свое культурное своеобразие не сопоставив себя с миром?

Выставка состоялась при визовой поддержке посольства Франции и помощи Союза Художников Беларуси, а главное благодаря хлопотам и инициативе посла Беларуси во Франции Шиха Виктора Адамовича и его очаровательной супруги Лилии Васильевны.

Уроки искусства зачем нам мировое искусство? Белорусский «Серебряный Век»? …Утомленный поисками заветного… «Искусство для искусства»

Прошло 150 лет с момента рождения Михаила Александровича Врубеля, а скоро минет 100 лет со дня его смерти. Через Врубеля, как и Борисова - Мусатова мы можем лучше понять прошедший 20 век и попытаться определить себя сегодняшних… Конечно, каждый век богат событиями, часто взаимно-противоположными и утверждать о нем можно любые истины по своему произволу, но, тем не менее, какие-то факты преобладают, есть закономерности, есть главное и второстепенное…

Возникает вопрос – зачем нам в Белоруссии Врубель и искусство Серебряного Века? Зачем нам мировое искусство? Какое отношение они имеют к нам? Ведь именно у нас, на территории Беларуси, было немало своего замечательного… Зачем тратить силы, время и внимание?

Положение не изменится до тех пор, пока мы не осознаем себя мировой державой, в том смысле, что мы принадлежим миру и мир принадлежит нам… Ведь русский Серебряный Век он и белорусский – мы жили в едином культурном пространстве – это было и мировое движение – «Ар нуво» во Франции, «Югендштиль» в Германии, «Сецессион» в Австрии, «Модерн», или «Новый стиль» в России.

В 1856 г, в далеком сибирском Омске, в семье военного юриста, родился молчаливый, сосредоточенный мальчик, впоследствии совершивший революцию в живописи.

Для людей 19 века были характерны целостность и глубина восприятия, высокая культура и благородство, понятия долга, чести и достоинства, глубокая вера в Бога, независимость и личностность суждений, эмоциональный и чувственный характер отношения к действительности…

О Врубеле говорят: «деликатный», «образованный»; «…необыкновенно кроткий и добрый, просто трогательный…»; он пишет сестре: «…только с чистой совестью я могу работать…», Суриков : «…художник большой внутренней силы…», о себе: «…погружен всем своим существом в искусство…всякое настоящее дело требует на известный срок…беззаветности, фанатизма…»

Искусство Врубеля, как и все искусство 19 века, подготовившее век 20, было искусством цельной личности а не толпы, несущее идеи добра, глубоко аристократичное и свободолюбивое, идущее из сердца, а не из головы.

В 20 лет он выдвигает тезис «искусства для искусства», направленный против защитников «утилизации искусства».

Еще в 17-летнем возрасте он говорит об окружающих: «…сон, еда и апатичное, сонное бездействие…прозябание…застой, болото с его скверными миазмами…порождает десятки болезней общества…» «…мы, мир искусства, хотим найти для общества настоящий хлеб…» Он занят «…с утра до вечера изучением натуры как формы…» осуждает передвижников «…форма, главнейшее содержание пластики, в загоне…» Из Венеции о родине «…сколько у нас красоты…во главе этой красоты – форма, которая создана природой навек…бесконечно дорога, потому, что она носительница души…» «…поиски заветного…»

20 век пошел по пути формы, причем формы ради формы. Душа была отброшена за ненадобностью. Центр поисков переместился из сердца в область головы. Произошло абстрагирование практически от всего, что занимало 19 век. Чувство, сантименты, сердце, как орган постижения целого, были отброшены.

Ведь гораздо легче иметь дело с частями чем с невыносимой тяжестью целого… 20 век – век толп, партий, век обезличенного человека, действующего согласно инструкциям, правилам, предписаниям, лозунгам, не имеющим своего мнения, но легко поворачивающегося в указанную сторону. Лишенные бога, целого и своей собственной морали, люди обречены на вырождение, но кто же и что же ими двигало до сих пор? Наверно все таки те положительные идеи, выработанные теми редкими талантами, личностями, которые отдали свои жизни за них в 19 веке.

Жизнь Врубеля оказалась между жерновами двух веков… Он начинает как художник с образа Христа и Богоматери, пытается вложить всю энергию и душу в эти великие образы, но параллельно возникает образ мятежного Демона, навеянный Лермонтовым. Здесь начало того трагического разлада с самим собой, с теми непреложными вечными законами божественного целого, находящимися и в мире и в душе человека…

Раздираемый противоречиями, художник пытается снять с себя обвинения в «декадентстве»: «…крылья художника…родная почва и жизнь…» ему слышится «…та интимная национальная нота, которую…так хочется поймать на холсте и в орнаменте…музыку цельного человека…» Он пишет такие шедевры, как «Пан», «К ночи», «Сирень»; пытается передать глубину мира или, как он говорил о картине «Сирень»- «душу сирени». Его увлекает сказочная, былинная, музыкальная и фольклорная сторона жизни. Он пишет декорации к операм Римского –Корсакова на темы русских былин и сказок.

Картины «Морская царевна», «Прощание Волховы с морским царем», «Царевна лебедь»; панно «Микула Селянинович» и «Богатырь». Создает серию скульптур «Садко», «Морской царь», «Берендей», «Весна» и др.

«…Утомленный поисками заветного…ищет чисто и стильно прекрасного в искусстве…»Проектирует и расписывает камины, балалайки и т.д.

Принимает участие в выставках венского «Сецессиона». Получает золотую медаль на Всемирной выставке в Париже.

Успех, который не радует, художник глубоко болен…

Прекрасная но и тяжелая, драматическая, противоречивая жизнь Михаила Александровича Врубеля подходит к концу. Невозможно без боли слушать рассказ о его жизни.

Он был не один, через его фигуру можно разглядеть неоднозначность и сложность 19 века, в котором сочеталось наряду с принятием глубины и красоты мира, постоянная, непрекращающаяся борьба с несовершенством в мире и в самом себе, с несовершенством реальным и воображаемым… Вспомним Байрона и Лермонтова, Ницше и Достоевского, Рембо.

Противопоставление мира и человека, Христа и Демона, вели к расщеплению мира… Одним из способов снятия возникающей при этом невыносимой боли, был уход от действительности в мечту, сказку, декоративность.

Но уйти от боли он мог только уйдя из мира…

Наступивший 20 век требует ухода от переживаний, легкости в решении проблем, абстрагируется от реальности, от глубины, освобождается от тяжести жизни, от всего, что связывает, от сомнений и колебаний… И, в этом смысле Врубелю не по пути с веком. Он дарит веку понятие декоративности и формы, понятие «чистого искусства». Но у него форма была не ради формы, она скрывала глубину, боль, радость и тайну мира, а искусство было искусством передачи чувства....

Общественные настроения волнообразны. 20 век или кончился или заканчивается… Идеи, лежащие в основе его инерционного движения, отработаны.

Чтобы найти новые идеи и новые пути, человечеству снова, как в 19 веке нужны умные, талантливые, благородные личности, способные вывести нас из тупика…

Сто лет без Виктора Мусатова

В 1905 году закончился мирный, эволюционный путь России. Страна и мир Вступали в длинный период кровавой борьбы, нетерпимости и мировых войн.

На 35-ом году закончилась прекрасная и трагическая жизнь художника. За 4 года до этого он писал- «Я должен быстро сгореть, и через несколько лет меня здесь больше не будет.»

«Кругом меня всё диссонансы, от которых я нигде не могу скрыться…боль в моем сердце разрастается все больше… мне слезы застилают свет луны. Мне каждый уголок сада, каждый майский день и вечер твердят, что я здесь лишний…по прежнему стараюсь быть один и жить только искусством.»

В 1870 году, в русской глубинке в Саратове, родился замечательный художник русского Серебряного века Виктор Эльпидифорович Борисов-Мусатов. В детстве «сосредоточенный маленький философ» во время игры повредил позвоночник ,- в результате остался малорослым и физически не здоровым человеком , что во многом предопределило его жизнь , которую он полностью посвятил искусству.

«Знаете ли Вы, в чем заключается истинное счастье человека? Я это счастье нашел. Оно живет в труде. Все остальное - пустота. Счастье, которое дает творчество во всех его видах, есть самое величайшее счастье человека.

Мусатов принадлежал 19 веку- начавшемуся еще «Озерной школой», романтическому, аристократичному и благородному в проявлении своих чувств. Для него характерны созерцательность, эстетизм и чувство правды, глубокая вера в целостность и гармоничность мира.

Важнейшей чертой 19 века была его «реакционность» в положительном смысле этого слова – имеется в виду реакция на 18 век –рациональный, догматический, сухой и, в чем-то бездушный «век действия» .

Уже в первой дошедшей до нас картине 16 –летнего автора «Окно», недостаточно оцененной и критикуемой почти всеми искусствоведами, мы видим мир, принятый с любовью и доверием, мир гармоничный, прекрасный и таинственный.

В его недолгой жизни много времени занимает учеба – в Саратове у Коновалова, затем московское училище живописи , ваяния и зодчества, с 1891 года петербургская Академия Художеств , студия Чистякова.

В письме Чистякову он пишет –«Вы заставили смотреть меня на искусство, как на дело самое важное, как на дело, требующее самого серьез-ного и нравственного к себе отношения и самых больших жертв.»

Мусатов встречается с Ге , бывает у Толстого. Дружит с Игорем Грабарем, который говорит о нем –«Он был трогателен мил и сердечен. Мы все его любили , старались оказывать всяческое внимание…»

Его родина , Саратов, холмы на берегах Волги, прекрасная природа, конечно дали главный импульс творчеству…; но фраза Фамусова – «в деревню, к тетке, в глушь , в Саратов…» звучала в ушах . По словам Бенуа - : «Нас инстинктивно тянуло уйти от отсталости российской художественной жизни, избавиться от нашего провинциализма и приобщиться к культурному западу, к чисто художественным исканиям.» «Тоска по художественной культуре…» (Грабарь)

С 1895 по 1898 Мусатов учится в Париже в мастерской Ф. Кормона, в которой до него учились многие знаменитые художники, в том числе Тулуз Лотрек и Ван Гог. Кипящая художественная жизнь, многочисленные галереи , салоны, Лувр…

Он пишет из Парижа - «Каждое утро…покупаю на 2 су ландышей и держу их в кармане. Их запах напоминает мне…картину сельской идилии .»

После окончания учебы у него остается только 7 лет для творчества и жизни…

Он активно работает , пишет этюды и картины и занимается организаторской работой – «Ведь как-никак , как там ни ругай Россию, а наше место- жить в ней. Жить, то есть бороться со всяческой отсталостью.» «…У нас в России началось возрождение русского искусства. Настоящее возрождение, которого не в силах остановить вся некультурность нашего общества…»

В эти годы работают Чехов, Горький, Шаляпин, Врубель, Левитан, Серов, Поленов, Нестеров, Коровин, Архипов, Художественный театр, Рахманинов, Скрябин и др.

Мусатов - «…готов идти наперекор общему течению…» «Спокойствие душу объемлет…мятущиеся мои бедные односельчане… Здесь концерты, вечера, спектакли, скандалы… Я импровизирую на фоне фантазии, а романтизм мой всесильный капельмейстер…»

В 1902 году, в качестве свадебного подарка, он пишет свою самую известную работу – «Водоем». Вот как она воспринималась глазами современников – «Мы пришли к Виктору из мутной жизни… Мы были ослеплены красками, не понимали… изумленные, сидели мы перед картиной и долго молчали. Стояла тишина. Виктор тихо ходил в другой комнате.- Как хорошо… Боже… как хорошо !- прошептал кто-то тихо. И широкая струя счастья залила наши сердца. Словно не было низенькой мастерской, дождя за окном, этих длинных провинциальных буден.

Мы сразу встрепенулись, заговорили, зашумели – счастливые, радостные … это было совершенно новое, неожиданное и невиданное.»

Художник получает признание. В 1902 году за картину «Гобелен» получает премию московского товарищества художников имени Поленова и Репина. В 1904 выставка в Германии , работы в парижском Салоне Национального Общества Изящных Искусств, его избирают почетным членом этого общества . Ему пишет Анри Жид … Нестеров о картине «Осенняя песня» (1905) - «Такая картина цены не знает . Это божьей рукой писано !»

В 1905 году Мусатов умирает скоропостижно , работая над картиной «Реквием». Атмосферу того времени передает отзыв современника о ней – « И вот , как звон колоколов , минорный и тягучий , как звук органа , воздыхающего непереносимой скорбью - то льющиеся каскады стремительных и нежных жалоб , то замирающего вовсе , на мгновения рванулась из души художника картина , из замыслов в ночи завороженных , из непрестанной муки повседневной жизни с ее обманами , жестокостью и жаждой , жаждой неведомо чего , неведомо прекрасных снов наяву , последний лебединый крик души …»

Французский критик Арсен Александр о русской выставке при Осеннем салоне в Париже (1906) – «Вот наконец , новейшие художники , собратья наших преобразователей Осеннего салона (Наби) , но только более вдумчивые , более мудрые , более утонченные , как например Мусатов , Сабашникова , Судейкин , Кузнецов …»

Искусство тонких , благородных , чувственных и рафинированных художников 19 века подготовило почву для художников 20 века , искусства действия , абстрактное и умозрительное , опирающееся не на чувство а на ум . На наших глазах оно сформировалось и развилось.

а 100 лет жизнь изменилась . Какова она ? 21 век даст ответ на этот вопрос.

Мы отмечаем 100 – летнюю годовщину памяти Виктора Мусатова . «Артель» - неформальное объединение художников , критиков , деятелей культуры и любителей искусства , при поддержке Музея Современного Изобразительного Искусства , Национального Художественного Музея , Министерства Культуры и Союза Художников , 26 – 27 октября 2005 года устраивают выставку и конференцию - «Борисов - Мусатов и современное искусство».

 

Григорий Нестеров  12 . 6 .2005